УЛИЦЫ ЕРЕВАНА

ЧАРОДЕЙ-ХУДОЖНИК ИВАН ПАВЛОВИЧ ПОХИТОНОВ

…………………….
Это какой-то чародей-художник, так мастерски, виртуозно сделано; как он пишет никак не поймешь Чародей!. И. Е. Репин, о картинах Похитонова
…………………….
В день памяти художника, 12 декабря, публикуем отрывок из статьи его друга и современника Эмиля Витмёра: Emile Witmeur. Un peintre russe chantre de la Wallonie. Ivan Pavlovich Pokitonov. Русский художник, воспевший Валлонию. Иван Павлович Похитонов. Журнал “La Vie Wallonne”, 15 марта, 1924. Стиль автора полностью сохранен.

Иван Похитонов родился 8 февраля 1850 года в селе Матрёновка (Матрёно-Андреевка) Елисаветградского уезда Херсонской губернии, на юге России, где волнующаяся степь в низинах у рек переходит в заливные луга. Широкие просторы, на которых он провел первые двадцать пять лет своей жизни, оказали глубокое влияние на его мировосприятие и художественное творчество. Всю свою жизнь он любил широкие равнины, низины, изобиловавшие водной дичью; в гористой местности ему не хватало простора.

Его предки получили дворянское звание при Екатерине II в конце XVIII столетия. Они неизменно отправлялись на военную службу в гвардейскую артиллерию, а потом доживали свой век в качестве сельских помещиков. У деда художника, запорожского казака Данилы Похитона, было 24 сына, старший из которых отличился в Персии в 1827 году под командованием Паскевича, покорителя Еревана. Существует семейное предание, что по случаю этой победы царь Николай I спросил отличившегося воина, какой награды тот хочет для себя. Ответ удивил царя: Я прошу в качестве награды, чтобы мои 23 брата были освобождены от родительской власти и отданы в учение или помещены в кадетский корпус. Император-самодержец отдал приказ, и странная просьба воплотилась в жизнь. Младший из детей, Павел, впоследствии отец Ивана Павловича, в то время был младенцем; позже отправился в кадетский корпус и стал артиллерийским офицером.

До десятилетнего возраста маленький Ваня беззаботно жил в отцовском имении, получая домашнее образование. Родители прочили ему военную карьеру, поэтому отправили его в Кадетский корпус в Полтаву, год спустя мальчик бежал из этого заведения, о котором сохранил негативные воспоминания. Его поместили в реальную гимназию в Николаеве. Он с признательностью вспоминал о преподавателе немецкого, добром человеке, который ценил его наброски и закрывал глаза на пробелы в домашних заданиях.

По завершении среднего образования Похитонов поступает в Петровско-Разумовскую земледельческую и лесную академию под Москвой. Там он проучился два года, но за участие в народовольческом кружке был исключен, и перешел на естественное отделение Новороссийского университета в Одессе. В университете он увлекся зоологией и прилежно посещал занятия молодого профессора Мечникова. Возникшая между ними дружба продлится до конца дней знаменитого ученого.

Живопись студент не бросает, но для него это пока развлечение. Во время путешествия в Швейцарию вместе с матерью и больной сестрой в 1871-1872 годах он много занимается живописью в Женеве. Один из торговцев картинами, не без уговоров, соглашается выставить его работы в своем магазине, и на следующий день они нашли покупателя. Этот успех не повлиял на жизненные планы молодого человека. По возвращении в Россию он прозаическим образом поступает на службу контролёром касс в один из одесских банков. Через несколько месяцев, подчиняясь желанию родителей, он вступает в управление семейным имением в Матрёновке. На протяжении ряда лет Похитонов ведет жизнь обычного помещика. Это ему, в конце концов наскучило, и отец дал ему разрешение поехать в Италию. Иван Павлович посещает Милан, Венецию, Флоренцию, а в декабре 1877 года, в день битвы при Плевне, подчиняясь непреодолимому для всех русских притяжению французской столицы, прибывает в Париж. Здесь проявилась его склонность к богемной жизни – ее он, унаследовал не от матери, сербки по происхождению, а от отца, малоросса, в жилах которого текла и цыганская кровь.

Средства молодого человека быстро таяли – денег от семьи нередко приходилось ожидать подолгу, – и ему пришлось искать себе средства к существованию. Он пытался найти место служащего и жил весьма стесненно, продавая время от времени то рисунок, то живописную работу кому-нибудь из соотечественников, обосновавшихся в Париже. Дремавшее в нем призвание художника становилось более явственным.

Он никогда ни у кого не учился рисунку и не посещал академий живописи. Будучи натурой мощной, зрелой для самостоятельного приобретения опыта и преодоления совершенных ошибок, благодаря своим первоклассным способностям Похитонов сумел обойтись без наставников. Он испытывал не только инстинктивное отторжение, но мистическую боязнь в отношении любого обучения..

В марте 1878 года, ничего не говоря друзьям, он впервые принял участие в выставке. Это был Салон на Елисейских полях, где он представил портрет, пейзаж и голову собаки. Ему повезло: его представили французскому художнику Жану Месонье, которому рассказали о молодом русском.

Художник, находившийся на вершине своей славы, рассматривал этюды русского живописца с изумлением и восхищением. Похвала от высокого авторитета стала началом популярности Похитонова. Этим периодом датируется его Барбизонский этюд. На Салоне 1881 года он выставляет два произведения: Стог и Эффект снега. Видные критики того времени отмечают, что имеют дело с талантом выдающимся, достойным внимания взыскательных знатоков.

Пахитонов получает приглашение на участие в Международной выставке в Париже. Открытие Международной выставки живописи состоялось 15 мая 1882 года в галерее Жоржа Пти. Францию представили Жюль Дюпре, Жером и Бодри, Австрию – Шарлемон. Мэтры международного искусства приняли в свою среду Похитонова, тридцатидвухлетнего. По итогам выставки восторги прессы не уступили похвалам, высказанным годом ранее. Упоминаются его работы Табун лошадей, Дровосек, Девушка за вышивкой. Миниатюризм, пишут критики, доведен до совершенства при потрясающей нюансировке тонов.

Успех в Париже был так велик, что Похитонов получает одновременно 17 (!) предложений заключить контракт от основных торговцев картинами в Париже. Подписывает он его с Жоржем Пти сроком на 69 лет. Однако ввиду финансовых затруднений Пти он вынужден в дальнейшем заключить другой договор. В обмен на фиксированную выплату в размере 1000 франков в месяц вне зависимости от выполненной работы и 65 процентов от официальной продажной цены картин Похитонов дал обязательство поставлять все свои работы галеристу, чьей главной целью было обеспечить себе монополию на произведения художника. Похитонов скрупулезно исполнял свои обязательства – впрочем, жаловаться на заказчика ему не приходилось.

Похитонов в этот период стремится к знаниям; его глаз, поразительно точный, неутомимо вглядывается в детали, с неизбывной любовью к истине – и отображение природы у него столь точно, что она словно схвачена живьем. Его стиль, наивно искренний, с отточенной техникой, правдиво достоверный, был основан на безыскусности, естественности и точности.

Иван Павлович быстро нашел свою дорогу. Он сохранит неизменной свою оригинальность, несмотря на зарождение вокруг него разнообразных течений. Его вполне индивидуальное мастерство будет развиваться и обогащаться, но, по сути, останется все тем же. Размеры его картин, сходные с произведениями малых голландцев, останутся камерными, иногда миниатюрными. Ему будут неведомы сговор, интриги, заискивание, особые отношения с прессой и критикой, страсть к официальным отличиям. Когда в 1901 году он вновь посетит Россию, там ему устроят триумфальный прием, особенно в Одессе – он сразу получит высокие звания в Императорской академии художеств, его произведения попадут в музеи Москвы, Санкт-Петербурга, Саратова, Одессы и даже Аделаиды в Австралии, его портрет кисти знаменитого Репина будет выставлен в одном из залов Третьяковской галереи в Москве, но никакие почести и коммерческие успехи не вскружат ему голову, его добродушная скромность останется неизменной.

В 1882 году, после Международной выставки, Похитонов пишет портрет Тургенева, ныне находящийся в Третьяковской галерее в Москве. Затем, выполняя свои обязательства в отношении Жоржа Пти, он отправляется работать в Болгарию. По заказу Александра III он пишет серию из девяти небольших панно с изображением мест, где царь, будучи тогда цесаревичем-наследником, разбивал свой лагерь во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Эти картины, украшавшие покои императрицы Марии Федоровны, матери Николая II, были после смерти Александра III перенесены в Аничков дворец на Невском проспекте, где располагалась резиденция вдовствующей императрицы. По некоторым сведениям, она увезла с собой и картины Ивана Павловича.

По возвращении в Париж он общается с художниками Арпиньи, Буланже, Гийоме, с великим писателем Тургеневым и ученым Мечниковым. Из Парижа он ездит в лес Фонтенбло, на юг Франции, в Биарриц, в ланды Гаскони, в По, где повозка, в которой он выезжал на этюды, надолго останется легендарной. Здесь, вдохновляясь видом парка и замка Генриха IV, он создал многие из своих виднейших произведений. Третьяковская галерея в Москве располагает семью работами этого периода.

В 1891 году Похитонов едет в Россию. Затем его привлекает Южная Италия с ее ослепительным солнцем. В 1892 году Иван Павлович обосновался в Торре-дель-Греко, у подножия Везувия. Здесь мастерство Похитонова расцвело. Художник переживал период счастья, энтузиазма, дал волю лиризму. Какая живая эмоция ощутима в этих работах! Это гимн природе, омытой теплым золотистым светом. Ничего кричащего, нарочито эффектного: в экзальтации сохраняется очарование нежности, простодушной доброты и спокойного добродушия. Этой радостной эпохой (1892-1893) датируются пять произведений, оказавшихся позже в Америке. Еще одно, более жанровое – Игроки в бабки, – экспонировалось в Льеже, а сейчас находится в семье художника.

Поистине чудесны: крестьяне и крестьянки, живущие себе помаленьку, беззаботные дети, ослепительно-белые стены, пыльные дороги, заросли южной растительности с зонтичными соснами-пиниями, алоэ и агавы, капризные козы, щиплющие траву в античных руинах, ослы с бурдюками воды; и в каждой картине главная ее часть – огромное, сияющее синее небо, иногда усеянное тонко выписанными белыми облаками. Таковы основные элементы его цветовой симфонии. Атмосфера передана так точно, что зритель почти готов прищурить глаза, чтобы защититься от яркого солнца. Персонажи до такой степени слиты с пейзажем, что как будто пустили корни в этой земле подобно растениям. Они здесь не для того, чтобы, как говорится, оживлять природу, они – ее продолжение и неотъемлемая часть.

В июле 1893 года Похитонов перебирается в Бельгию. В это же время Третьяков, знаменитый московский меценат, наносит ему визит в Тру-Луэт и приобретает серию картин, среди которых напряженно-эмоциональные Зимний день и Зима, ныне находящиеся в московской галерее. Похитонов был одним из любимых художников Павла Михайловича Третьякова, всего он приобрел более двадцати работ мастера. Основная часть работ, составляющая нынешнюю коллекцию произведений Похитонова в Третьяковской галерее, была выслана собирателю по предварительной договоренности с ним и с условием, что Третьяков может не принять любую из них или отказаться от всех картин.

В это же время Похитонов отклоняет весьма выгодное предложение от императорского правительства России, переданное ему через посредство обер-прокурора Святейшего синода Победоносцева. Предложение состояло в том, чтобы живописец увековечил своей кистью памятники религиозной архитектуры старой Руси. Похитонов колебался, но в конце концов предпочел остаться в Бельгии.

Похитонов не любил любил громких фраз и всего того, что он коротко определял как комедия. Его корреспонденция не слишком обширна, и подробных рассуждений в его письмах не найдешь. Все же в редкие часы, проведенные в его мастерской на улице Шарлемань в Жюпиле, нам удалось зафиксировать некоторые моменты, характерные для искусства самого Похитонова. Вот их краткое изложение.

Нас поразило, сколько времени уделял Похитонов подготовке своих панно. Он приобретал дощечки из красного или лимонного дерева, долго их выдерживал, начищал, полировал, пропитывал маслом специальный картон, давал ему отвердеть, наносил краски на палитру, экспериментировал с результатом нанесения слоя одной краски на другую и химическим взаимодействием различных красителей при наложении, и пр. Он знал серьезные просчеты таких авторов, как Моне, Сислей, Писарро, и принимал меры предосторожности. Он с детства изучал в России приемы, которыми пользовались иконописцы.

Что касается рисунка, то он должен быть точным, лаконичным, четким, – естественный результат каждодневных наблюдений и тщательной работы. Воспринимать вдумчиво и передавать честно, без позы и без педантизма, без небрежности и неаккуратности – вот его метод. Никакой литературы в живописи – чем грешил иной раз сам великий Верещагин. Исторические, библейские, драматические сцены не привлекают Похитонова.

Известно, что формы в себе для глаза не существует; она не может быть абсолютным образом определена никакой видимой линией, никаким контуром. Только свет обозначает границы объемов и масс и выделяет рельефы. Отсюда первостепенная важность валёров, то есть количества света, удерживаемого предметом, благодаря освещенности тех или иных его частей, но также в зависимости от степени влажности воздуха. Свет и влажность – таковы два основополагающих фактора, придающих телам форму в воздухе и дающих цвету переменчивые световые модуляции. Воздушная перспектива идет впереди перспективы линейной.

Похитонов не слишком высоко ценил теоретиков, которых именовал болтунами. Художники говорят своими произведениями, – утверждал он, – и именно это я пытаюсь сделать. Время от времени он принимал участие в коллективных выставках в Париже и Брюсселе. Последовали другие выставки, также привлекшие внимание – в 1908,1910 и 1913 годах в Льеже, в 1909 году в Антверпене. Несмотря на страдания, пережитые во время войны и революции в России, крепкий старик проводит выставки в Льеже в 1922 и в Антверпене в 1923 году.

Особенно привлекали внимание его зимние пейзажи – и не случайно, ибо снег обладал для Похитонова тайным языком. Из российских зим он принес с собой понимание благотворного снега, теплого покрова, защищающего жизнь, снега как праздничных одежд, преобразующих самые обычные предметы, придавая им очарование юной свежести. Он всегда писал его с нежностью – и когда снег неуверенно ложится на искривленные стволы и ветви обнаженных деревьев, и когда он украшает кусты и живые изгороди старых дорог горностаевой опушкой, и когда он предстает смятым и раздавленным в дорожной колее, и когда ложится красивым покрывалом на темные крыши заурядных городов.

Картины Похитонова раскрыли жителям Валлонии красоту окрестностей Льежа. Вновь обретая природу через иллюзию живописного произведения, человек замечает в конце концов, что в зрелищах местности, где он родился и где старится, есть и что-то от него самого. Художник становится для него проводником, который учит ценить скрытую поэзию не только во внешнем мире, но и в тех жестах и действиях, которые в силу привычки мы перестаем замечать.

Таким образом, Похитонов – это больше, чем прекрасный рисовальщик, чем умелый колорист, больше, чем опытный мастер, больше, чем неутомимый труженик. Это – поэт кисти.

Умер художник 12 декабря 1923 в возрасте 73 лет в Брюсселе. Большая часть архива художника погибла во время Второй мировой войны, а сохранившаяся пока малодоступна.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *